В московском Манеже открывается очередная выставка, посвященная "книге художника", на этот раз — иллюстраторам "Одиссеи" Гомера.
Иллюстрируя общеизвестный сюжет, Марк Шагал использовал привычные для себя образы и приемы
Строго говоря, напрямую к тексту Гомера обращались лишь трое из четырех авторов на собранной коллекционером Борисом Фридманом выставке. В 1935 году основоположник фовизма Анри Матисс получил от американского издателя Джорджа Мейси заказ на иллюстрации к одному из сложнейших романов ХХ века — "Улиссу" Джеймса Джойса. Мейси предложил гонорар в $5 тыс. и попросил художника нарисовать столько, сколько он считает нужным за эти деньги. Иллюстрировать "Улисса", конечно же, сложнейшая задача: основное действие романа-путешествия по Дублину происходит в головах у персонажей. Но Матисс справился с ней с блеском, решив — как говорил он сам — вообще не читать роман. Вместо этого он обратился к источнику вдохновения Джойса и нарисовал шесть иллюстраций к "Одиссее" Гомера. Сам Джойс, переживая, что художник не владеет ирландской фактурой, прислал Матиссу иллюстрированный еженедельник, выходивший в Дублине в 1904 году (действие "Улисса" происходит 16 июня этого года). Узнав, что Матисс роман так и не осилил, Джойс обиделся и отказался подписывать экземпляры дорогого издания.
При этом даже неясно, читал ли Матисс "Одиссею". В конце концов, к тому моменту персонажи поэмы уже давно закрепились в европейском культурном сознании. Сверяться с Гомером, чтобы узнать, кто такой циклоп, было так же бессмысленно, как современному россиянину читать "Капитанскую дочку" чтобы понять смысл вопроса "А кто за тебя все будет делать — Пушкин?". На рисунки Матисса также могла оказать влияние неоклассика, интерес к которой у него оформился еще в 1920-е годы. Формы в его иллюстрациях к "Улиссу" приблизительны: набор намеков на античный мрамор, где вместо камня — дорогая, фактурная бумага.
Вариации Матисса — самые ранние на выставке. Работы остальных художников созданы уже после Второй мировой. Практически неизвестный в России швейцарец Ханс Эрни (кстати, долгожитель, ему сейчас 104) для своей серии 1963 года взял за образец вечного соперника Матисса — Пабло Пикассо: его офорты легко спутать с иллюстрациями великого испанца. Марк Шагал сделал серию литографий на текст Гомера в середине 1970-х, когда у художника уже лет сорок как устоялся собственный эпос с узнаваемыми персонажами. Самая поздняя серия на выставке принадлежит резцу Андре Массона, одного из первых практиков автоматического рисунка в сюрреализме. К концу жизни он, правда, пересмотрел свои отношения с искусством случайных пятен и потока сознания. Его иллюстрации к "Одиссее" скорее заставляют вспомнить о советском модернизме того же периода.
Вне зависимости от обстоятельств создания Гомер у всех четверых по настроению невинен, как младенец или музей античности. Художники-модернисты явно воспринимали "Одиссею" как сказочное прошлое человечества и детство европейской цивилизации. Гомеровская поэма, однако, это детство трудное, полное насилия и секса, готовый сценарий для голливудского блокбастера. Жаль, сегодня иллюстрации к классике — жанр забытый. Интересно было бы взглянуть на отношение к великому тексту современных художников.