В субботу Сергей Собянин собрал журналистов ведущих изданий, чтобы рассказать, как хорошо в городе убирают снег. Мэрия выложила красивые презентации с цифрами, все как обычно. Чиновники говорят: «Был страшный, невиданный снегопад», «делаем все возможное», «Мы уже почти все убрали» и «Что бы вы без нас делали».
Каждый день я выхожу из своего дома в районе метро «Аэропорт» и проявляю чудеса эквилибристики, чтобы не упасть. И соседки-бабушки еле идут, чтобы не рухнуть и не сломать шейку бедра. На катке в Парке Горького лед не такой скользкий, как у моего подъезда. Выпавший снег собрали в огромные кучи, свалили посреди двора, и теперь вся эта грязь постепенно расползается по территории слоем 30–40 см. Я езжу на небольшом стареньком кроссовере, но застреваю именно у себя во дворе, поскольку парковочное место приходится брать штурмом. Некоторые соседи плюнули и бросили свои машины — теперь это сугробы. Когда мы с детьми идем в садик, я не могу им даже объяснить толком, где тротуар, а где — дорога.
Помните, в детстве мы просыпались под скрежет лопаты об асфальт? Это работали дворники. Еще три-четыре года назад этот звук я слышал по утрам, а сейчас почему-то не слышу. Этой зимой живого дворника я видел всего пару раз: один раз он скалывал лед, другой раз — курил в сторонке. Вчера мимо меня проехал таджик в оранжевой куртке на велосипеде. В основном они все время куда-то идут, но ничего не убирают.
Позавчера я не выдержал, взял лопату и пошел сам расчищать места для парковки. А вот на Тишинке, куда приезжал Сергей Собянин для контроля за уборкой, все расчистили буквально за пару дней (об этом написал у себя на страничке Сергей Пархоменко).
Недавно я попытался воспользоваться советом мэра — пересесть на метро, а машину оставить у станции. Я так и сделал, но когда открыл дверь и попытался ступить на землю, то погрузился в снежно-химическую кашу по ступню. То, что я промок, не так обидно. Через несколько часов на кожаных ботинках выступили соляные разводы, которые я не могу отмыть до сих пор. А ботинки, кстати, дорогие. Из-за химии коврик в машине давно сменил цвет на бело-серый — его придется выбросить.
Может быть, я особенный? Из социальных сетей я узнал, что такая ситуация в Москве повсюду. В конце 2011 года журналистам раздавали красочные буклеты с перспективами дорожного строительства, развития московской культуры, метростроения. Все под одним слоганом: город, удобный для жизни. Разве все, что я описал, это удобно?
И дело даже не в том, что при Лужкове было как-то иначе. Обидно не это. Я транспортный журналист и знаю, какие деньги заложены на борьбу с пробками. Там на пять лет больше 2 трлн руб. Задействованы проектные институты, привлечены огромные строительные компании, строятся эстакады и тоннели. И все ради москвичей, и кажется, что почти не воруют. Развивают общественный транспорт: придумывают новые билетные меню, закупают огромные партии вагонов, автобусы с кондиционерами, роют тоннели метро. Строительство таких масштабов — сложнейшая задача, которую вроде бы выполняют, а вот с элементарной вещью справиться не получается: чтобы таджик не на велосипеде ездил, а лопатой греб. Почему так происходит, мне совершено невдомек.