Вчера в Брюсселе президент России Владимир Путин в рамках саммита Россия--ЕС в очередной раз целый день выяснял отношения со своим старым другом, председателем Еврокомиссии Жозе Мануэлом Баррозу. Специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ считает, что оба готовы были задушить друг друга в объятиях, прежде всего по поводу безвизового режима и обратной силы законов третьего энергопакета ЕС.
Еще в начале переговоров Владимир Путин атаковал коллегу информацией, которая тому, впрочем, была хорошо известна:
— Ну, вот у меня длинный список стран, с которыми у ЕС безвизовый режим. Венесуэла, Гватемала, Маврикий... 40 государств, которые за тысячи километров от России... И недавно приняты еще пять стран Карибского бассейна...
Президент России в который раз объяснял коллегам, что у России и ЕС длинная общая граница, что 400 млрд товарооборота, которые могли бы превратиться, например, в 600 млрд...
Но к концу дня выяснилось то, что было ясно еще в начале: никакого безвизового режима в ближайшее время не будет. Будет, позже рассказал господин Баррозу, облегчение существующего режима: шенгенские визы станут на пять лет предоставлять бизнесменам, журналистам и "тем, кто принимает участие в формировании гражданского общества". Бизнесмены и журналисты к последней категории не относятся, ибо она выделена в отдельную графу и первыми двумя профессиями не описывается.
Куда вписать, например, блогера? С одной стороны, хороший блогер — это, конечно, бизнесмен, а с другой — журналист. А если блогер не очень хороший, но все-таки блогер?
Очевидно, что все, что делает Евросоюз в этом смысле, соответствует его многонациональным интересам. Безвизовый режим с Маврикием, Гватемалой и т. д. нужен прежде всего европейским туристам (обратный поток ничтожен для ЕС). Поток туристов из ЕС в Россию, в свою очередь, ничтожен также для ЕС. Зато в России часто бывают бизнесмены и журналисты из Европы, не говоря уже о тех, кто принимает активное участие в формировании гражданского общества в России. Для всех них упрощение визового режима крайне желательная мера. А вот если между ЕС и Россией будет безвизовый режим, туристов из ЕС в России не прибавится, а вот что будет с ЕС в связи бурным натиском россиян — это картина маслом, которую сразу услужливо рисует воображение любому чиновнику ЕС, тем более такому высокопоставленному, как господин Баррозу.
В результате внешне все выглядит так, словно и в самом деле, как говорит председатель Еврокомиссии, последовательно делаются шаги к постепенному переходу к безвизовому режиму, а на самом деле Евросоюз действует в соответствии со своими не очень далеко идущими планами по этому поводу.
На пресс-конференции во второй половине дня господин Баррозу повторил свои идеи, а Владимир Путин — свои.
— Мы хотим продолжать и энергодиалог,— сказал глава Еврокомиссии.— Правда, есть некоторые расхождения. В общем, поскольку конец света не состоялся, прекрасного всем Рождества!
Владимир Путин, как и на пресс-конференции в Москве накануне приезда в Брюссель, дал понять между тем, что конец света впереди, и не через четыре с половиной миллиарда лет, а очень скоро, причем только для ЕС, если, конечно, Евросоюз не изменит своего решения о пересмотре энергодоговоренностей в связи с принятием своего третьего энергопакета.
— Действие этого пакета неприменимо к уже заключенным сделкам,— настаивал российский президент.— Мы считаем это конфискацией российских инвестиций.
На это господин Баррозу возразил, что мера применяется не только к российским компаниям:
— Это не дискриминационный режим, тем более к российским компаниям. Но они должны уважать наши законы! (В том числе, видимо, и только что принятые и сразу получившие обратную силу.— А. К.) Это не индексация тарифов на газ в соответствии с формулой нефти (намек на то, что Россия постоянно меняет цену на газ для Европы в соответствии с этой формулой.— А. К.). У нас нет такой проблемы с Норвегией, например...
Господин Путин, наоборот, припомнил Норвегию в связи с тем, что к ней не применяется террористический третий энергопакет в части ранее заключенных сделок.
То есть бедную Норвегию использовали в качестве аргумента оба, но в итоге она как аргумент оказалась никому не нужна именно по причине использования обоими с равным успехом.
— Это объективное применение правил конкуренции,— продолжил председатель Еврокомиссии.— Мы должны быть участниками конкуренции в творческом духе!
На этом он хотел закончить пресс-конференцию, но не успел.
— Господин Баррозу так долго объяснял, потому что чувствует, что виноват, что неправ! — смог вставить Владимир Путин.— Почитайте 34-ю статью нашего договора!
Тут его с места бельгийские журналисты переспросили, что им перечитать.
— Что? — в свою очередь переспросил российский президент.— 34-ю статью соглашения между Россией и ЕС! Сами почитайте! Статья говорит о неухудшении коммерческой деятельности. А такой подход ухудшает. Это действующий документ (хоть его срок и вышел, но пока нет нового, действие этого соглашения регулярно пролонгируется.— А. К.)... А привязка цен на газ к ценам на нефть придумана не нами, а Голландией в прошлом веке... А цена на нефть формируется по рыночным принципам...
Жозе Мануэл Баррозу уже отошел от микрофона и со смешанными чувствами наблюдал за активностью Владимира Путина. С одной стороны, ему, конечно, хотелось вернуться, а с другой стороны, это было бы как-то совсем уж искусственно.
Российский президент тем временем закончил:
— Вот вы и стали свидетелями закрытых переговоров. Вот так мы с господином Баррозу и дискутируем много лет! И дошли до уровня товарооборота $400 млрд.
То есть он немного разжал объятия, в которых чуть не задохнулся его коллега.