Встреча Дмитрия Медведева с представителями телеканалов, случившаяся за несколько дней до того, как он сложит полномочия президента, вышла абсолютно неформатной. Журналисты задали господину Медведеву все вопросы, которые посчитали нужным; назвали все имена, которые нечасто, а скорее крайне редко звучат в федеральном эфире; подняли все, самые неудобные для власти темы. Возможно, таких телеинтервью с первым лицом в России не было никогда — не исключено, что в обозримом будущем их и не будет.
Ответы не то чтобы уступали вопросам, они просто были из другого, более чинного и статусного интервью. Президент признавал упомянутые проблемы, ссылался на трудности при их решении, указывал на достигнутые результаты. Показательным был ответ относительно личной ответственности министров. Когда его спросили о судьбе главы МВД Рашида Нургалиева, господин Медведев сначала заявил о том, что 7 мая он подаст в отставку, а потом с улыбкой пояснил, что это произойдет в рамках конституционной процедуры (после инаугурации правительство подает в отставку) и к оценке работы МВД это все отношение не имеет. Еще более показательно то, что Дмитрию Медведеву не нравится, что человека сажают в тюрьму за семь пойманных карпов и прочую мелочь, но он не хочет комментировать вопрос о том, почему сидят в СИЗО участницы группы Pussy Riot. Он уважает мнение граждан, которые вышли на Болотную площадь, впечатлен их «количеством и качеством», но при этом настаивает на том, что меньшинство должно слушаться большинства. «Если говорить о результатах (борьбы с коррупцией.— “Ъ”), то здесь я с вами соглашусь: результаты пока скромные»,— говорил Дмитрий Медведев — точно так же, как несколько месяцев назад на заседании профильного совета. И переводил разговор на темы бытовой коррупции, интересуясь у своего собеседника-журналиста, дает ли он взятки сотрудникам ГИБДД.
Алексей Пивоваров, явно намекая на руководство своего канала НТВ, спросил президента о цензуре в СМИ и тут же услышал о том, что «цензура у нас Конституцией запрещена, и, если она где-либо появляется, это повод для государственного вмешательства». А потом, чтобы уж совсем закрыть тему, Дмитрий Медведев пояснил: «Это действительно вопросы ответственности руководства того или иного средства массовой информации, попадания в мейнстрим и, если хотите, вопрос внутренней “химии” отношений между руководством СМИ, журналистским коллективом и, конечно, потребителями телевизионного продукта. Вот эти вещи должны быть в гармонии. Как она достигается, это вопрос уже не ко мне, а к руководителю соответствующего СМИ».
Ответы Дмитрия Медведева на эти и другие вопросы, по сути дела, звучали примерно так: «Мы делаем все, что можно — разве это можно сделать лучше или иначе?»
В целом доброжелательный тон беседы менялся только в тех случаях, когда речь заходила о явлениях, угрожающих стабильности системы. Жестким был ответ про голодовку Олега Шеина, не менее резко Дмитрий Медведев отозвался и о Pussy Riot, которые «получили, что хотели — популярности». Категоричен господин Медведев был и когда доказывал, что отдельные нарушения на выборах, конечно, бывают, но фальсификации в масштабах всей страны невозможны. А потом беседа снова приобретала мирный характер. И господин Медведев с интересом слушал очередной, непредставимый в любой другой момент федерального вещания вопрос, подбирая для него уверенный ответ.
Последнее телеинтервью Дмитрия Медведева в качестве президента стало лучшим описанием четырех лет его работы. За эти годы власть — сначала нехотя, а потом и войдя во вкус — согласилась иногда обсуждать достаточно неудобные для себя темы и выслушивать чужие мнения. Но именно что обсуждать и выслушивать, а не учитывать. И прошедший избирательный цикл только укрепил власть во мнении о том, что перемены по существу не очень нужны. Дмитрий Медведев неслучайно говорил о том, что события прошлого сентября, когда он выдвинул Владимира Путина в президенты, получили поддержку населения.
Впрочем, у господина Медведева помимо защиты коллективной позиции были и личные приоритеты. Он напомнил о том, что заменил 50% губернаторов, что растет количество антикоррупционных расследований, не забыл и об экономических достижениях.
Но все же устойчивость власти для Дмитрия Медведева — так же, как и для Владимира Путина,— приоритет приоритетов. Отсюда и отношение к персональной ответственности власти: «Если за любое событие отправлять министра в отставку, то мы никогда не наберем нормальную команду».
Это тоже хорошая характеристика прошедших четырех лет. И, возможно, надежда на то, что это правило будет действовать и в последующие годы. «Что касается перспектив работы, то мы (с Владимиром Путиным.— “Ъ”) определенные перспективы назвали. Так что мне кажется, всем пора расслабиться — это все надолго»,— заявил Дмитрий Медведев.