Практика уличного боя


Эпицентр взрыва находился возле павильона №40, в котором продавали продукты и прохладительные напитки
































Вчера в 17.55 в переходе на Пушкинской площади была взорвана мощная бомба. Семь человек погибли на месте, еще 52 оказались в больнице. Две бомбы удалось обезвредить. Сотрудники правоохранительных органов и столичные власти не сомневаются, что теракт связан с Чечней, и ожидают новых взрывов. Московскую милицию перевели на чрезвычайный режим несения службы. С места трагедии — СЕРГЕЙ ДЮПИН и СЕРГЕЙ ТОПОЛЬ.

Очевидцы описывают события примерно одинаково. Сидели в сквере за памятником Пушкину, и вдруг раздался глухой хлопок и крики. Что взорвалось в переходе, поняли не сразу. Дошло, лишь когда на ступеньках показались люди в изодранной одежде и в крови. Выходы из перехода тут же окружила толпа. Самые любопытные лезли вниз, едва не сбрасывая со ступенек тех, кто пытался выбраться из перехода. К ним вскоре присоединились многие водители, оставившие машины прямо на проезжей части.
Первый милицейский экипаж на старенькой "шестерке" подъехал минут через пять. Пару минут милиционеры ошалело смотрели на происходящее (люди давили друг друга на ступеньках перехода), а потом принялись расталкивать собравшихся автоматами.
Еще через несколько минут со стороны Красной площади завыли сирены — к месту трагедии сквозь пробку пытались прорваться "скорые". Наконец заработала милиция. Гаишники принялись разгонять пробки, а зеваками занялся появившийся откуда-то спецназ в пятнистой форме. Спецназовцы, натянув респираторы, первыми и спустились в переход, откуда все еще доносились крики о помощи. Раненых развозили по трем больницам. Большинство — в Первую градскую, Институт имени Склифосовского и Боткинскую.
В приемном отделении Боткинской, где побывал корреспондент Ъ, на стене у стола дежурной сестры висела записка на клочке бумаги: "Всех пострадавших с взрыва писать ФИО и данные и звонить по 792-8110". "Пока у нас только двое в реанимации,— сказала она.— Самая молодая из пострадавших — 17-летняя Юля Кузьмина. У нее, слава Богу, только порезы". На каталке в коридоре лежали окровавленные мужские бежевые штаны с разрезанным ремнем. "Что с ним?" — спросил я. "Нормально, жить будет".
Свободные врачи столпились у телевизора. На экране из перехода буквально выползал окровавленный молодой человек без ботинок. "Господи, как страшно",— сказала женщина-врач. "Но вы же не должны бояться крови",— говорю я. "Это в операционной не страшно..." Закончить она не смогла. Позвонил главврач Боткинской Владимир Яковлев: "Все свободные места срочно переписать. Если можно, выписывайте людей, переводите. Только инфекционное отделение не трогайте".
Раненых потом стали привозить одного за другим. Подъехали и оперативники, которые тут же стали опрашивать пострадавших. "Да я ничего не видела,— отбивалась от них оглохшая женщина.— Я с сыном только спустилась в переход, и все..." Она накинула на себя куртку, из которой посыпались осколки стекла. Ее сын тоже в больнице. Только в детской. Многим раненым помощь оказали на месте, после чего отпустили домой. Одной из них была Людмила Решетникова, работавшая продавцом в одном из киосков взорванного перехода.
"Вечером переход, как обычно, был забит народом,— рассказывает она.— Вдруг раздался взрыв, и стало темно. Очнулась уже на полу. Встать не смогла — завалило рухнувшими полками и товаром. Когда наконец выползла в коридор, там уже все заволокло дымом. Мой магазин был расположен рядом с выходом, только поэтому я и выбралась. Выбиралась, кстати, на четвереньках. Ноги подкашивались, а в ушах стоял гул".
Мне удалось пробраться и в сам взорванный переход. Спустившись по лестнице, я тут же поскользнулся на какой-то луже. Подхвативший меня под руку оперативник сквозь зубы сказал: "Осторожно! Не наступи". Когда глаза привыкли в темноте, я увидел, что буквально в метре лежит чья-то рука.
Переход с закопченными до черноты стенами был едва освещен пожарными юпитерами. Рядом с каждым из них лежали обезображенные трупы. Я насчитал их девять. Практически все — девушки или женщины. Видимо, продавцы находившихся в переходе магазинов. У многих были оторваны конечности, поэтому эксперты даже не могли не только установить личности погибших, но и точно посчитать сколько их.
Пол был залит кровью и буквально засыпан дикой смесью из обрывков одежды, оплавленных компакт-дисков и видеокассет, осколков бутылочного стекла.
Судмедэксперты и следователи, осматривавшие тела погибших, не выдержали и получаса. В переходе просто нечем было дышать. Омоновцам скомандовали раздвинуть оцепление еще метров на 50 в каждую сторону. После этого трупы вынесли на лестницу перехода, выходящего к памятнику Пушкина, и разложили в ряд.
По словам взрывотехников, эпицентр взрыва находился возле павильона #40, в котором продавали продукты и прохладительные напитки. На его месте осталась лишь груда обломков. Остальное покорежило и оплавило огнем начавшегося вскоре после взрыва пожара.
Мощность взрывного устройства, как установили специалисты, была эквивалентна 500 г тротила. Взрыв усилил и оставленный кем-то в переходе газовый баллон. Скорее всего, бомба приводилась в действие часовым механизмом. Во всяком случае, радиосигнал с поверхности в переходе вряд ли бы подействовал. Еще две такие же бомбы были обнаружены вскоре после взрыва у галереи "Актер" и магазина "Армения", которые расположены на той же Пушкинской площади. Причем, как говорят сотрудники УФСБ, их мощность была эквивалентна уже килограмму тротила. Бомбы с помощью робота-сапера успели обезвредить буквально за несколько минут до взрыва.
На месте трагедии вчера побывало все руководство МВД и столичное правительство во главе с Юрием Лужковым. Осмотрев взорванный переход, мэр тут же заявил, что у теракта может быть чеченский след, и призвал москвичей к бдительности. Такие же заявления он делал в 1996-м и прошлом году, когда в столице гремели взрывы. Владимир Рушайло, который тут же проинформировал президента о теракте (Путин взял расследование под контроль), распорядился перевести милицию на чрезвычайный режим несения службы и взять под усиленную охрану все объекты жизнеобеспечения Москвы. Аналогичные меры безопасности собираются ввести и в других городах. Но предотвратить теракты вряд ли удастся. Во всяком случае, в день взрыва милиция проводила зачистку в подземных переходах на Пушкинской площади.
"Обычно здесь столпотворение,— рассказал корреспонденту Ъ предприниматель, владевший палаткой во взорванном переходе.— А сегодня днем, я даже удивился, исчезли не только бомжи, но даже продавцы газет. И коробок пустых, которые рядом с киосками валяются, тоже не было. Я даже подумал, что милиция наконец-то навела порядок".
СЕРГЕЙ ДЮПИН, СЕРГЕЙ ТОПОЛЬ

Так Москву уже взрывали. В 96-м

Вчерашний теракт в Москве перевернул представление о ситуации в Чечне. Война не закончилась, вопреки тому, что не раз утверждали власти. Она продолжается, только теперь — на улицах российских городов. Так было и в первую чеченскую кампанию.
Вчерашние события во многом напоминают лето 1996 года. Тогда тоже говорили, что российские войска практически полностью контролируют территорию Чечни, а разрозненные остатки бандформирований будут уничтожены со дня на день. Но последовавшие теракты кардинально изменили ситуацию. Вначале был взрыв в вагоне метро на станции "Тульская" — четверо погибших, одиннадцать раненых, а затем в течение двух дней бомбы сработали в московских троллейбусах — 32 пострадавших. Причем один из троллейбусов был взорван на Пушкинской площади буквально в нескольких метрах от места вчерашнего теракта. Преступников не нашли до сих пор. Сотрудники милиции и ФСБ просили тогда не связывать теракты с Чечней, но такой вывод напрашивается. Деморализовав столицу, боевики в начале августа взяли Грозный, и вскоре секретарь СБ Александр Лебедь подписал в Хасавюрте мирный договор с Асланом Масхадовым.
Фактически тогда впервые бандиты смогли сделать вывод, что террор — не самый худший способ влиять на позицию Кремля. Если это действительно так, то боевики, видимо, вновь решили воспользоваться сценарием четырехлетней давности.
Известно, что лидеры боевиков планировали штурмовать Грозный в начале августа, но потом перенесли штурм на более поздний срок. Теперь стало понятно почему. Общественное мнение все еще на стороне военных. Да и война, казалось до вчерашнего дня, идет где-то далеко.
ДМИТРИЙ ПАВЛОВ


Дайджест газеты "КоммерсантЪ"
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...