Гала-концертом в свежеотреставрированном Большом зале Московской консерватории открылся вчера XIV Международный конкурс имени Чайковского. Выступление Национального филармонического оркестра России под управлением Владимира Спивакова с участием Дениса Мацуева и Альбины Шагимуратовой транслировалось на весь мир в режиме онлайн.
У конкурса Чайковского две проблемы. Первая — сетования на необоснованность судейских решений, процедурные нарушения и пристрастность, которые можно услышать как от профессионалов, так и от внимательных представителей обычной публики. И это тот случай, когда брань на вороту все-таки виснет. Вторая отчасти, но не целиком связана с первой: это пресловутое падение престижа. Причем соперничество российскому конкурсу, как выясняется, могут составить не только гранды вроде шопеновского конкурса в Варшаве или конкурса королевы Елизаветы в Брюсселе. Достаточно вспомнить хотя бы живой символ первоначальной эпохи конкурса Чайковского — Вана Клиберна, учредившего впоследствии в Америке собственный конкурс пианистов и таки превратившего его из локального начинания в признанное и уважаемое событие. Или организованный Пласидо Доминго в 1993 году вокальный конкурс Operalia, с которым сложно тягаться не только в смысле медийной раскрученности, но и в смысле того карьерного взлета, который систематически выпадает на долю его лауреатов.
Так что примечательно, что в качестве эдакого кризисного управляющего оргкомитет призвал американского гуру конкурсного дела Ричарда Родзинского, много работавшего именно на конкурсе Клиберна. Ему мы во многом и обязаны тем, что модный курс на инновацию и модернизацию в случае конкурса Чайковского обещает практические результаты. Так, введена продвинутая система голосования, вернее, учета и анализа голосов жюри. Математическая подоплека этой системы своей изощренностью напоминает сложную систему выборов венецианского дожа, но говорят, что и результативность у нее примерно такая же,— именно эта система должна свести к минимуму ангажированность и необъективность. Тем более что в этот раз на конкурсе поклялись ликвидировать самый популярный повод для претензий — ситуацию, при которой могущественные учителя как бы объективно судят своих собственных учеников. Педагогов во всех четырех жюри нет почти совсем, вместо них будут заседать всемирно известные музыканты, причем в сугубо демократических условиях — фигур председателей жюри, которые могут навязывать свое мнение (таких случаев было немало), теперь не будет, одни только выборные "генеральные секретари".
Но есть и еще одна серьезная проблема более общего характера. Получается так, что самый распрестижный конкурс вовсе не гарантия того, что с победой прошедшие его горнило молодые артисты станут общепризнанными звездами. Да, в этот раз конкурс Чайковского сулит лауреатам обильные ангажементы. Но это еще не все: сколько ангажементов получали в последние двадцать лет лауреаты других известных конкурсов, однако результат очень скромен. Что особенно красноречиво в сопоставлении с персонами вроде Евгения Кисина или Аркадия Володося: они вообще в конкурсах не участвовали, и что же? А уж оперный эмпирей оглядывается на конкурсы и того меньше.
То есть судьбоносными могут стать не столько сами результаты, сколько пиар-обстоятельства. Такие, как Валерий Гергиев в качестве председателя конкурса — факт, заведомо гарантирующий немало очков для международной медийной общественности. Правда, этими очками еще нужно умело распорядиться. То обстоятельство, что состязания певцов и скрипачей уведены в Петербург, равно как и то, что председатель конкурса хоть и приехал на его открытие, но дирижировать не стал,— сигналы скорее противоречивые. Да и появление премьер-министра Путина на гала-концерте вряд ли повысит чисто артистический престиж конкурса.