Премьера кино
В продолжении кинокомикса "Железный Человек" (Iron Man) про оружейного магната с электромагнитом в груди, борющегося за мир во всем мире, режиссер Джон Фавро пока не уронил планку, взятую два года назад, а некоторые показатели сумел даже улучшить. Первое, что бросается в глаза в новом фильме,— то, что Железный Человек стал гораздо больше выпивать. Несомненную связь между количеством потребляемого алкоголя и увеличением у героя числа недоброжелателей отметила ЛИДИЯ МАСЛОВА.
В пантеоне супергероев бумажных комиксов Железный Человек, он же эксцентричный миллиардер и знаменитый плейбой Тони Старк, считается персонажем как бы второго ряда — по сравнению с такими хедлайнерами как Супермен или Человек-паук. Эти робкие задроты в повседневной жизни, надев костюм супергероя, радикально преображаются, а в случае с Железным Человеком, наоборот, интересней не внешняя оболочка (которая визуально не так уж и эффектна — в сущности, скафандр скафандром, только красный, как "Феррари"), а то, что внутри нее: мающийся кризисом среднего возраста мегаломаньяк. Благодаря Роберту Дауни-младшему на киноэкране Железный Человек не только получился самой живой и многогранной личностью из всех своих летающих, прыгающих и лазающих собратьев, но и приподнял сам жанр комикса над принятым до этого уровнем веселой тупости.
Для работы над вторым фильмом Роберт Дауни-младший позвал сценариста Джастина Теру, которого знал по пародийному боевику "Солдаты неудачи" (Tropic Thunder). Новый сценарист для начала придал герою легкий оттенок диссидентства: полгода спустя после того как Тони Старк открылся общественности, что он Железный Человек, его вызывают на ковер в сенат и требуют сдать его любимый летающий красный скафандр, чтобы он, выражаясь на сенаторской официозной фене, послужил американскому народу. Предъява эта оказывается тем более некстати, что против Железного Человека объединяются новые враги: молодой конкурент, воображающий себя новым Тони Старком (Сэм Рокуэлл), а сам продающий оружие преступникам, а также русский уголовник с физическим образованием Иван Ванко (Микки Рурк). Его неприязнь к герою объясняется не только соображениями кровной мести, но и общегуманитарными рассуждениями о том, сколько человеческих жизней загубила семья Старков (Железному Человеку является во флешбэках его папа, тоже видный оружейный дилер). Работая над образом Ивана, Микки Рурк совершил исторический визит в Бутырку и постарался выработать русский акцент — видимо, под впечатлением от московской тюрьмы главный антигерой фильма получился настолько колоритным, что его было бы можно выпускать для устрашения публики и без всякого спецснаряжения, с одной зубочисткой, торчащей изо рта, и попугаем на плече. Однако у русского народного умельца тоже имеется собственноручно сконструированный железный костюмчик, стреляющий из обеих рук лазерными лучами, похожими на хлысты и в то же время напоминающими о световых мечах из "Звездных войн",— их Иван с большим блеском применяет его на гоночной трассе в Монте-Карло, где Старк пытается развеяться и отдохнуть от миротворческих забот Железного Человека, но в результате едва уходит живым.
По-прежнему изображает доброго ангела-хранителя Тони Старка его старая (пока еще в хорошем смысле слова) помощница, которую играет Гвинет Пэлтроу, чья героиня поднялась в корпорации Железного Человека по карьерной лестнице настолько высоко, что непонятно, чем она будет заниматься в третьей серии — разве что наконец женит на себе своего босса, у которого в отношении женщин броня с самого начала была уязвима. Во втором фильме его ждет с этой стороны дополнительное испытание в лице обтянутой черным латексом девушки Наташи (Скарлетт Йохансон), она же Черная Вдова, в чьем исполнении искусство шпионажа по-русски сводится к чистой хореографии. Возможно, чисто физических аттракционов, а также потасовок в летающих скафандрах, число которых по ходу фильма неуклонно увеличивается, во втором "ЖЧ" и многовато по сравнению с первым, где авторы находили больше поводов и способов заглянуть в душу рефлексирующего торговца смертью. Но к счастью, в погоне за зрелищностью и динамичностью авторы все-таки не упускают главного — иронии по отношению к герою, страдающему манией величия и считающему, что он "приватизировал мир во всем мире": в одной из самых запоминающихся сцен фильма Железного Человека довольно символично помещают со всеми его амбициями в дырку гигантского рекламного пончика на крыше небоскреба.