Премьера в Мариинском театре

В МАЛЕГОТе остались верны Лопухову: Фея Сирени продолжает танцевать

       Малый оперный театр Санкт-Петербурга (бывший МАЛЕГОТ) показал премьеру "Спящей красавицы" (хореография Мариуса Петипа с использованием материалов Федора Лопухова, Константина Сергеева и Петра Гусева; руководитель постановки Николай Боярчиков, дирижер Андрей Аниханов, сценограф Вячеслав Окунев). Факт ее появления на афише вызвал недоумение в балетных кругах: финансовый и творческий кризис не располагает к столь дорогостоящим и трудоемким предприятиям, а дубль главного спектакля Мариинского театра наверняка окажется не в пользу малой сцены на площади Искусств. Но премьера состоялась и, кроме извечных проблем классического наследия, дала повод для размышлений об интеллектуальном состоянии русской балетной сцены. Рассказывает ПАВЕЛ Ъ-ГЕРШЕНЗОН.
       
Самостоятельная жизнь МАЛЕГОТа
       Балет Малого оперного театра никогда не был убогим филиалом, Мариинкой для бедных. С момента образования в 1933 году здесь всегда шла напряженная, а временами и бурная художественная жизнь.
       В отношениях с классикой Малый оперный всегда придерживался собственной позиции, подкрепленной мощным авторитетом Федора Лопухова. Размер и качество труппы не позволяли вступать в состязание с Кировским (Мариинским) театром, но в послевоенный период Малый находился в некоторой оппозиции к Мариинке, где безраздельно царила эпоха Сергеева и сергеевский взгляд на классику. В Малом хорошо помнили, что классический балет был и до Сергеева, и старались сделать все, чтобы об этом не забыла и публика: достаточно вспомнить реставрацию Лопуховым хореографии Петипа и Иванова в "Лебедином озере", ретроспекцию "Корсара", предпринятую Гусевым, восстановление Долгушиным сценического и танцевального антуража "Пахиты" в духе "старого режима". Малый впервые в России попробовал станцевать старофранцузскую школу в ее датском преломлении ("Сильфида" Бурнонвиля), его труппа первой взялась за Баланчина ("Серенада", "Тема с вариациями") и только что — за репертуар позднего периода дягилевской антрепризы ("Свадебка" Нижинского). Но "Спящую красавицу", этого monstre sacre Мариинского театра, здесь не танцевали никогда. И ее появление на афише кроме понятного скепсиса вызвало определенные ожидания в кругах балетоманов.
       Естественно, никто не ждал от Малого ни интеллектуальных изысков в духе Ноймайера (диалог с Петипа), ни сексопатологических трактовок партии Карабосс (версия Марсии Хайде для Штуттгарта), ни опасных игр с потрясением тектоники классического балетного спектакля (последняя редакция лондонского Royal Ballet) — для этого нужна другая художественная атмосфера и отсутствие комплексов неполноценности перед наследием, для этого нужно попросту находиться вне петербургского балета, а может быть, и вне Петербурга. К тому же подобные экзерсисы выдыхающегося постмодернизма лишь доказали, что "текст" все-таки содержательнее любых его "комментариев". С хореографическим "текстом" Петипа и были связаны все ожидания: пришло время, и появился шанс восстановить его в максимально возможном объеме. Иначе — обратиться к до-сергеевской редакции. И больше того — к до-лопуховской.
       
Страсти по Фее Сирени
       Камень преткновения реконструкторов "Спящей красавицы" — партия Феи Сирени. Известно, что на премьере 1890 года Мария Мариусовна Петипа торжественно позировала и мимировала — ее Сирень не танцевала.
       Федор Лопухов, ссылаясь на беседы с солистом Его Величества Павлом Гердтом, объяснял это танцевальной несостоятельностью дочери Петипа, с одной стороны ("она не только не владела классической формой танца, но была просто безобразна в классических ролях из-за своих тонких 'макаронных' ног и пышного бюста"), и необходимостью ее присутствия на премьере — с другой ("она была принята в верхах лучше, чем ее отец"). Исходя из этого Лопухов и решил доделать за Петипа то, что не было сделано, как считал Лопухов, по внехудожественным обстоятельствам: Сирень он "поставил на пальцы", сочинив вариацию в Прологе и включив Сирень в адажио pas de six.
       И вот тут-то мудрый Лопухов буквально просчитался.
       Первое. Фактом расположения Феи Сирени — протагонистки, фигуры высшей иерархической пробы — в линию пяти солисток он сместил смысловой, знаковый центр Адажио в pas de six относительно центра геометрического, нарушив тем самым беспрекословную симметрию Мариуса Петипа. И это ненавязчивая балетоведческая эзотерика (нечто подобное искусствоведческой задаче о нечетной колонне античного периптера) — архитектонические основы композиции Петипа, о которых сам Лопухов умел рассуждать великолепно.
       Второе. Конечно, дело не в "макаронных ногах" и бюсте дочери: Петипа слишком хорошо обдумал грандиозный проект и слишком многое поставил на карту, чтобы пойти на поводу клановых интересов и адюльтерных историй. Петипа вывел Сирень не только за пределы pas de six, он вывел ее за пределы всей сферы классического танца (где лидер — Балерина — Аврора). В идеально иерархическом балете место Сирени беспрецедентно. Петипа оставил за ней особую сферу geste noble, сферу классицистских "роялистских апофеозов", указав на истоки классического танца и классического балета — версальские "антре". Она — буквально центр пластической сферы спектакля. Лопухов же, заставив Сирень танцевать, непреднамеренно умалил ее место в иерархии целого, низвел ее роль до функции "корифейки", исполнительницы вариаций, коих огромное множество в четырехактном балете.
       Считается, что Константин Сергеев достаточно вольно обращался с текстами Петипа, нарушая основы его поэтики. Любимый пример его оппонентов — "Раймонда", где Сергеев, использовав мужскую вариацию в "венгерском гран-па", умалил тем самым статус-кво Балерины — только она вправе танцевать по полной программе. Но то, что работа Лопухова в "Спящей красавице" есть, в сущности, нарушение смысловой и композиционной архитектоники балета — об этом рассуждать не принято.
       
МАЛЕГОТ после эпохи балетного интеллектуализма
       Как же к этой балетной эзотерике отнеслись в Малом оперном и каков в целом итог акции? Все сделано аккуратно. Декоратор в пределах финансовых и постановочных возможностей дал свое представление о французском архитектурном классицизме, забыв, правда, известную ремарку сказки Перро и либретто Всеволожского: "Прошло сто лет". Масса кордебалета и статистов точно соотнесена с масштабом небольшой сцены (на огромной сцене "Спящей" в Мариинском сегодня отчаянно пусто). Петербургский балет, даже в лице не самых выдающихся его представителей, показал свой реальный уровень. В театре нет Авроры? А где она сегодня есть? Новые Семенова, Уланова, Дудинская, Шелест, Колпакова — вопрос времени, состояния Школы и общекультурной ситуации: сегодня нет, завтра — есть. Но "Спящую красавицу", хореографический текст Мариуса Петипа танцевать в Петербурге обязаны — вот скромный пафос спектакля. Что до оригинального текста Петипа и партии Феи Сирени конкретно, то — восстановив прелестные частности — "пешеходные" выходы фей с пажами (пажи с их чуть архаичной лексикой вообще удачно введены в структуру pas de six, придавая ему утерянный динамизм), заново прочитав все пантомимные монологи Сирени и развеяв миф о мимической несостоятельности нового поколения танцовщиков, — на главное реставраторы так и не решились. Структура партии Феи Сирени осталась прежней. Как и прежде, маячит она в адажио pas de six, как и прежде, отрабатывает пресловутую лопуховскую вариацию a la Петипа, как и прежде, танцует в третьем акте номер, сочиненный когда-то Петипа для сцены Vision d`Aurore... Ожидания не оправдались: железную логику Лопухова в Малом оперном предпочли универсальной эстетике Петипа. И на то есть причины.
       Единственная монография, посвященная Мариусу Петипа, вышла в Ленинграде в 1971 году, через несколько лет после полной и окончательной победы над сталинским "драмбалетом". В монографии выступили все главные действующие фигуры отечественного балетного театра (от Лопухова до Григоровича), а также, что беспрецедентно, балетные эмигранты (Нижинская, Лифарь, Баланчин). И за шумными декларациями типа "Петипа — это наше все" ясно прочитывался скрытый пафос (Петипа как хореограф "сквозного танцевального действия"), в действительности направленный на легитимизацию победившего "танц-симфонизма" (читай "модернизма") с его поэтикой "исключения" — что на деле означало унификацию пластического языка балетного спектакля. "Что устаревает прежде всего? Условная внеритмическая пантомима, нарушающая чеканный рисунок общей композиции спектакля. Фрагменты симфонической хореографии — основа драматургии, подчиняющая себе все иные пластические формы", — вот железная логика лидера советского "танц-симфонизма" и ученика Федора Лопухова Юрия Григоровича — логика образца 70-х.
       Универсальная поэтика Петипа, легко ассимилирующая любые виражи художественной моды (эпоха "драмбалета" имела собственного Петипа), оказалась козырной картой в игре новых балетных идеологов. Это была блестящая попытка сформулировать концепцию искусства Петипа сообразно с потребностями дня, и это был уникальный пример коллективного разума в советском балетном театре.
       На этом его интеллектуальное развитие остановилось, он погрузился в летаргический сон: хореографы перестали не только писать статьи, они, кажется, перестали вообще думать. Постмодернистская рефлексия, как уже говорилось, благополучно обошла нас стороной; "новый балетный консерватизм" — проблемы аутентичности хореографического текста — кажутся нам развлечением американских университетских профессоров. Конец века русский балет встречает в концептуальной вялости и неопределенности: кто-то расценивает это категорически, как признак увядания, кто-то вспоминает о подобной же ситуации, возникшей сто лет назад и предшествовавшей прорыву Петипа к "Спящей красавице". Во всяком случае, в Малом оперном образца 1995 года, реставрируя "Спящую красавицу", за неимением другого пользуются интеллектуальными плодами двадцатипятилетней давности: "Среди различных путей творческой реставрации классическим примером была и осталась вариация Феи Сирени, сочиненная Федором Лопуховым и абсолютно неотделимая от хореографии Петипа" (Юрий Григорович. Из монографии "Мариус Петипа").
       
       
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...