Своеобразие видов

«Макбет» в Театре Станиславского и Немировича-Данченко

На сцене МАМТа состоялась премьера «Макбета» Джузеппе Верди в постановке режиссера Камы Гинкаса, художника Сергея Бархина, хореографа Татьяны Багановой и дирижера Феликса Коробова. В главной партии леди Макбет в первом составе — Наталья Мурадымова, которая легко оправдывает неофициальный титул главной трагической злодейки Музтеатра. Рассказывает Юлия Бедерова.

Опера в новом «Макбете» не столько исполняется, сколько подразумевается

Фото: Сергей Родионов

Новый «Макбет» в МАМТе — еще один после дизайнерского «Бала-маскарада» в Большом театре важный репертуарный Верди московского сезона. И еще один важный режиссерский спектакль МАМТа, где режиссер с именем и авторитетом снова рекрутирован из драмы, и это его оперный дебют.

Как часто бывает в таких случаях, спектакль получился спорным. И, как иногда бывает в таких случаях, по-своему прекрасным. Прекрасен он тем, что никак не связан с сегодняшним оперным контекстом и традициями — ни тебе осовременивания, ни театра художника, ни театра движений (хотя хореография — возможно, даже слишком очевидная — в спектакле есть, она, скорее, привходящий элемент в конструкции Гинкаса).

Эта несоотнесенность с современным оперным театром не только плюс, но и минус нового «Макбета». Очевидно, что Гинкас ставит драму и делает это своим уникальным методом рукодельного, домотканого, как будто кукольного театра материализованных метафор. Но музыкальная драматургия настолько отдельна в общей мозаичной картине, что опера как будто не столько исполняется, сколько подразумевается. А драма выглядит молчаливым, даже немым кино, почему-то вдруг лишенным тапера. От того, что все время звучат текст и музыка, ситуация принципиально не меняется.

В своем спектакле Гинкас предлагает если не услышать, то увидеть глазами пропасть, которая пролегает между шекспировской мистической трагедией и вердиевским «ум-ца-ца». По Гинкасу выходит, что Верди во многом ироничен. Отсюда гинкасовская пародийность и курьезность. И если под таким скошенным углом, когда все как будто поставлено на бок, как земля на сцене нового «Макбета», смотреть спектакль, он приобретает своеобразную цельность. И собирается вокруг главного и лучшего номера — хора убийц из первого акта, в чем-то напоминающего атмосферу второй серии мультфильма про «Бременских музыкантов». Такой по-детски изумленный и по-взрослому ироничный взгляд прямиком приводит режиссера ко второй кульминации — хору «Patria oppressa». И тут ирония разбивается вдребезги. Вся сцена собрана из тех же материалов, что остальной «Макбет»,— из земли, бумаги, перышек, дерева, тряпочек, бирнамских веточек, железок и картонок. В этом смысле спектакль — совершеннейшее гнездо, метафорическое и реальное, а персонажи в нем птенчики. Словно вслед нынешней поэтике Тителя (да и прошлой — Чернякова) выезжают страшные блокадные саночки, чайнички и тазики — материальные метафоры приобретают прямолинейную и в то же время метафизическую интонацию. Юмор юмором, а Гинкас защищает в своем театре идею свободы, а заодно и саму мысль о том, что театр может донести ее до публики. Хор мизансценически звучит, как полагается патриотической вердиевской кульминации, в градациях от глухой скорби до ярости с ощущением вневременного пафоса и сокрушительной, почти никак не замаскированной протестной актуальности.

У Гинкаса все в мире Макбета по-новому перемешано и по старинке разделено на контрастные темы: женщины и мужчины, ведьмы и добропорядочные матери, взрослые и дети, нагота и защищенность, большое и маленькое, живые и мертвые. Ведьмы и люди здесь сделаны из одного теста, все — полуживые, с головы до ног перебинтованные. Призраки раскрашены красной краской жизни. И вся эта комедия несоразмерности и разноцветности движется параллельно партитуре. Иногда — к лучшему. Верди, конечно, предполагал приглушенное звучание хоров и оркестровых инструментов в эпизодах большой загадочности, но чтоб так неловко, тоненько? Или, напротив, так прямо и плотно?

Тем не менее главные партии в спектакле в основном состоялись. Макбет (Алексей Шишляев) достойно ждет своего победителя, Владимир Дмитрук (Макдуф) настолько полнозвучен и воодушевлен, что срывает овации, Банко (Денис Макаров) — всегда надежен, он любимец публики. А в глазах и в голосе Натальи Мурадымовой в аккуратно и со страстью спетой партии леди Макбет местами появляется такой огонь, что все в этом мире пузырей земли, как будто вывернутой наизнанку, встает отчасти на свои места.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...