Дагестан затопило народной поддержкой

“Ъ” увидел, как тысячи волонтеров помогают жертвам наводнения — и себе

Весь Дагестан уже третий день следит за судьбой небольшого поселка Мамедкала в Дербентском районе республики. Его затопило водой — и жители разом лишились всего имущества. Когда информация об этом распространилась в соцсетях, тысячи дагестанцев приехали помогать соседям. Спецкорресподент “Ъ” Александр Черных и фотограф Антон Великжанин тоже отправились в Мамедкалу — и обнаружили там удивительную атмосферу самоорганизации и хаоса. Масштаб этой стихийной поддержки впечатлил их даже больше, чем последствия стихийного бедствия.

Недавнее наводнение сильнее всего проявилось в Дербентском районе Дагестана — там прорвало дамбу Геджухского водохранилища. Земляной вал был возведен еще в 1966 году, и, как пишут местные СМИ, в последние 30 лет госорганы, включая Ростехнадзор, неоднократно предупреждали о его неудовлетворительном состоянии. Утром 5 апреля жители села Геджух засняли, как поднявшаяся вода размывает дамбу. Информация мгновенно разошлась по чатам и заблокированным соцсетям, в районе официально объявили эвакуацию. Это позволило избежать массовых жертв: через несколько часов вал разрушился и поток накрыл опустевшие села. Спаслись не все. Вода смыла с трассы автомобиль с двумя детьми; из другого авто не смогли выбраться бабушка и ее маленькая внучка; пожилую женщину унесло течением из затопленного дома. Но, если бы не сирены и призывы уехать, жертв было бы намного больше.

Уже вечером некоторые эвакуированные начали возвращаться. В тех же заблокированных соцсетях появились фотографии и видео из поселка Мамедкала: разрушенные дома, занесенные грязью сады, плавающие в мутной воде автомобили — и растерянные жители. Многочисленные репосты сопровождались призывами: «Людям нужна питьевая вода, еда, теплая одежда», «Нужны мотопомпы откачивать воду», «Братья, нужна помощь руками, приезжайте разбирать завалы». В поселок тут же поехали добровольцы со всей республики. Их оказалось так много, что на следующий день в чатах и каналах появились новые призывы: «Братья, в селе сейчас тысячи добровольцев и километровые пробки от их машин, новые волонтеры не нужны».

Но было поздно.

Мамедкалу во второй раз накрыла стихия — искреннее человеческое стремление помочь попавшим в беду.

Утром 7 апреля на трассе, проходящей мимо поселка, стоят десятки автомобилей. Тут все: советские «жигули» и навороченные внедорожники, новенькие «КамАЗы» и старые ЗИЛы, разнообразные тягачи, фуры, «газели», погрузчики, бульдозеры, эвакуаторы и экскаваторы... Между ними стайками носится молодежь на трещащих питбайках. Полицейские регулировщики пытаются как-то управлять этим хаосом: грузовую технику, фуры с гуманитарной помощью и машины местных жителей пропускают в село, а обычные авто отправляют парковаться «куда-нибудь подальше отсюда». В итоге сотни водителей бросают свои легковушки на обочине и идут в Мамедкалу пешком, хотя до поселка еще пара километров. Бородатые мужчины в новеньких спортивных костюмах шагают по проселочной дороге уверенной пружинящей походкой — как на хадж. А навстречу им плетутся из села такие же бородачи в таких же спортивках — уставшие и перемазанные грязью. «Салам алейкум, брат! Скажи, далеко еще?» — периодически спрашивает встречных самый нетерпеливый из приехавших. И каждый раз получает ответ: «Ва алейкум салам! Нет, брат, совсем недалеко, успеешь».

Постоянно приходится отходить на обочину — по дороге в обе стороны проезжают грузовики и другая техника.

Часто в кузове стоят такие же волонтеры — пешеходы машут им, те машут в ответ, в воздухе не смолкает радостный «саламалейкум».

Прогромыхал старенький бульдозер — у него в ковше тоже сидят несколько мужчин. Как солдаты на броне БТРа, думаю я, и поднимаю телефон, чтобы сделать снимок. Бородатый волонтер широко улыбается и поднимает указательный палец вверх — совсем как на фотографиях с уже далекой войны.

Между грузовиками неспешно тюхает старенькая легковушка. Я машу водителю, и он подбирает нас. За рулем местный житель Шамиль — ездил на другой конец села получить гуманитарную помощь. На заднем сиденье лежат пакеты с едой, водой и гигиеническими принадлежностями. Мы проезжаем буквально пять минут и попадаем в плотную пробку: несколько грузовиков не могут разъехаться. Полицейский пытается управлять этим процессом и заодно перекрыл проезд для всех. «Люди молодцы, что приехали помогать, спасибо им. Но кажется, что они начинают немного друг другу мешать»,— комментирует Шамиль. Подождав немного, он предлагает бросить машину и сходить к его соседям: «Им больше досталось, чем мне».

— Я с утра 5 апреля поехал на плотину посмотреть — она уже переливалась через край. Ладно, думаю, до нас 15 километров — не дойдет вода. А часа через полтора пошел слух, что ее прорвало — и я тут же уехал. Люди говорят, что оповещения были, но я сам не слышал — даже не стал дожидаться,— рассказывает Шамиль, пока мы идем по селу.— Потоп этот — катастрофа настоящая. Я десять лет здесь живу, на улице Шоссейной — такого никогда не видел. Нижнюю часть села — да, подтапливало пару раз. Но чтоб вода до моего двора дошла — ни разу такого не было. А теперь всю нашу улицу затопило вместе с домами. Просто кошмар...

Действительно, из-за всего этого радостного «саламалейкума» не сразу приходит понимание, в какой беде оказались жители Мамедкалы.

Красивое село за несколько часов превратилось в помойку. На дорогах, во дворах, на стенах домов и в самих домах — везде толстый слой вязкой серо-желтой жижи. Поток вынес из домов все вещи, разломал их, разбросал, и теперь люди ходят буквально по обломкам чужого быта. А на деревьях и кустах висят тысячи мерзких грязных лоскутов — остатки чьей-то красивой одежды. В небольшом овраге я замечаю перевернутую легковушку — ее смыло и завалило грязью.

Во многих домах застоялась вода — желтая, илистая. Если в хозяйстве есть подвал, он наверняка полностью забит грязью. Воду и грязь откачивают волонтеры; у кого есть мотопомпа — используют помпу, если ее нет — вычерпывают ведрами. У некоторых жителей Мамедкалы не осталось и домов: видно, что стихия снесла легкие саманные строения.

Репортаж Александра Черных из Махачкалы

Шамиль отводит нас к соседке, 70-летней Зое Абдулабековой. Она приглашает в дом; на пороге начинаем стаскивать сапоги, но женщина отмахивается: «Не надо разуваться, я еще сто раз буду полы мыть». Вообще-то здесь довольно чисто по сравнению с тем, что творится на улице: волонтеры уже откачали воду из погреба и убрали грязь из дома. «Целый "КамАЗ" грязи вывезли»,— говорит бабушка Зоя. Она медленно ходит по двум небольшим комнаткам — вздыхает, глядя на испорченные обои, пузырящиеся стены и разбухшие доски пола. Из мебели уцелели только кровать и заляпанный грязью шкаф-горка, во дворе сохнет кресло — остальное сломано или испорчено. «Холодильник водой вынесло, мы его нашли далеко отсюда, он в речке плавал»,— рассказывает племянница Зои. Она показывает на окно: его «уличную» сторону пока не помыли, и по уровню грязи на стекле можно оценить, что поток был женщинам по горло. Страшно представить, что могло произойти, если бы они не эвакуировались.

«Нам сказали, что наводнение будет. Мы взяли документы и уехали — и после нас пришла вода,— вздыхает бабушка на улице.— Семьдесят лет я здесь живу, никогда такого потопа не было». Она показывает небольшой сад: деревья все в грязи, под ними валяются серые комки перьев — мертвые куры. На лавочке сохнет советский фотопортрет — мужчина с густыми бровями и стильными тонкими усиками. В саду работают несколько волонтеров — сгребают грязь в ведра, снимают лоскуты с деревьев, собирают мусор. «Такие хорошие ребята, помощники, дай им Бог здоровья. Я ведь даже не знаю, как их зовут»,— говорит бабушка Зоя.

Одного из волонтеров зовут Ибрагим, он работает в Мамедкале уже второй день. Я пытаюсь расспросить его, как организован этот процесс, кто направляет приехавших к конкретным домам, а он недоуменно пожимает плечами: «У нас люди хорошие, сами приезжают, без организации. А почему этот дом — ну, я увидел, что здесь помощь нужна, подошел и помогаю. Здесь закончим — к другим домам пойду».

Во дворе стоит навес, под которым женщины готовят чай. На столе лежат квадратные картонные коробки — как от пиццы, только с местными пирогами чуду. Нас с фотографом не отпускают, пока мы не выпьем стакан чаю и не съедим кусок чудушки. Вообще, накормить нас пытаются каждые пять минут. На улице десятки таких навесов — волонтеров угощают чуду, пловом, лепешками, шашлыком... Каждый, кто прямо сейчас не работает — тот ест.

Собранный мусор вывозят на грузовиках к окраине села, где его утрамбовывает большой экскаватор. Рядом разрушенный потоком мост, он оцеплен полицейскими, подойти поближе они не разрешают. Неподалеку — поселковая мечеть. Во дворе многолюдно: сюда привозят часть гуманитарной помощи, за которой приходят жители Мамедкалы. Им не нужно стоять в очередях или предъявлять документы — можно просто взять все что нужно.

Замечаю в толпе людей в толстовках с надписью «Русский крест». Один из них действительно крестится (никто из дагестанцев не обращает на это внимания) и начинает разгружать у мечети две фуры, которые привезли упаковки бутилированный воды.

Сразу находится десяток помощников. «Мы здесь уже несколько дней, развернули большой гуманитарный штаб на базе благотворительного республиканского фонда "Инсан",— рассказывает мне руководитель фонда "Русский крест" Евгений Благов.— Еще перед вылетом, когда стихия только случилась, мы перечислили денежные средства на закупку самых важных товаров для жителей республики. На сегодняшний день мы привезли уже более 100 тонн воды, основные товары первой необходимости, гигиенические наборы. Едет большая партия мотопомп, всевозможного пожарного оборудования, шланги, дизельные сушки, чтобы можно было просушивать дома. Плюс закупили резиновые сапоги, строительные материалы, лопаты».

По его словам, это все сделано «вместе с неравнодушными гражданами и при поддержке Федерации бокса России, Федерации спортивной борьбы России и движения "Здоровое Отечество"». «Все вместе, одним фронтом пришли на выручку — сейчас, наверное, не только вся республика, но и вся страна находится здесь,— говорит Евгений Благов.— Чужой беды не бывает — и это очень важно, когда люди объединяются». Я спрашиваю, сколько здесь добровольцев, и получаю уверенный ответ: «Тысяч десять, не меньше».

Возвращаемся в центр Мамедкалы. Возле большого двухэтажного дома столпились почти три десятка волонтеров. Одни по цепочке передают ведра с грязью — из подвала в канаву и обратно. Другие собирают мусор, третьи возятся с поваленным забором, четвертые готовят плов... Стоит без дела разве что сам владелец дома.

— А вы знаете этих людей? — спрашиваю я.

— Никого не знаю,— твердо отвечает он.— Клянусь, ни одного человека не знаю.

— А кому вы говорите, что надо сделать?

— А зачем? — удивляется хозяин дома.— Они сами делают что нужно. И меня ни о чем не спрашивают.

Этот в хорошем смысле хаос завораживает. Вот едет мимо дома грузовик — куда едет, зачем едет? Из двора выходит мужчина и машет водителю (что за человек, почему он волонтерит именно в этом дворе?). Машина останавливается, и несколько человек (кто они?) закидывают в кузов мусор из этого двора — ветки, тряпки, обломки мебели, трупики куриц. Проходящие мимо мужчины подбегают и помогают им (а куда они шли до этого?). Наконец грузовик уезжает — и все расходятся. Что это сейчас вообще было — и кто все эти люди?

Понятно и привычно, когда на месте катастрофы работают организованные структуры — МЧС или масштабные благотворительные фонды, как тот же «Инсан». Но здесь что-то совсем другое — как субботник из советских фильмов.

Тысячи мужчин — молодые парни, крепкие здоровяки и пожилые аксакалы — что-то делают, куда-то едут на грузовиках, разговаривают, едят, делают намаз... Рядом женщины — я все пишу «мужчины», «мужчины», а ведь тут много женщин, в мусульманских платках и без них. Они, конечно, не таскают тяжести, но помогают не меньше мужчин — волонтерят на кухнях, отмывают дома, раздают гуманитарную помощь. Много младших школьников — от них объективно не так много толку, но ведь тоже стараются, собирают мусор. Невероятный опыт спонтанного единения: один чихнет — десятки незнакомцев разом произносят «Альхамдуиллях!». Кто не может приехать — жертвует на помощь. Дагестанское медиа «Черновик» опубликовало в Telegram-канале сообщение: «В Мамедкале очень нужно 250 литров бензина» — и уже через пару часов выпустило обновление: «Потребность в бензине закрыта, предоставлена тонна бензина».

Я разговариваю с приехавшими в Мамедкалу людьми, но они дают одинаковые ответы: «Когда кто-то в беде, ему надо помочь». Доходит до странного: молодой парень Магомед рассказывает, что его село тоже подтопило, его собственный дом залило водой — но он поехал за 50 километров помогать жителям Мамедкалы. Я спрашиваю, почему бы не починить сначала свой дом, а Магомед повторяет: «Другим помощь нужнее».

Конечно, жители Мамедкалы вряд ли заметят отсутствие Магомеда — у них еще десять тысяч помощников. На самом деле это Магомеду очень нужно быть сегодня в Мамедкале. Ему — и всем волонтерам — очень нужно ощущение причастности к большому и безусловно хорошему поступку. Кажется, многим дагестанцам не хватает сегодня этого чувства. Кажется, нам всем его не хватает.

Днем мы идем обратно к шоссе, а навстречу спешат все новые и новые добровольцы. «Салам алейкум, а далеко еще?» — спрашивает меня самый нетерпеливый. «Ва алейкум салам! — отвечаю я.— Нет, совсем недалеко, успеешь».

Александр Черных