Информационное заражение

Радиоактивная угроза или информационный вброс? Дмитрий Щербаков — из Приморья

Как жителей Приморского края подняли на борьбу с «ядерным могильником», которого нет.

Радиационные страхи — чрезвычайно сильный аллерген. И бороться с ним крайне трудно

Фото: РИА Новости

В первые рабочие дни после новогодних праздников социальные сети Приморского края содрогнулись: многочисленные активисты призвали сограждан не допустить появления в регионе «ядерной свалки» в бухте Сысоева, что примерно в 40 км по прямой морем от городов Находка и Владивосток. Появившаяся на сайте Change.org петиция, обращенная к губернатору Приморья Олегу Кожемяко, объявила о якобы достигнутом Россией и Японией соглашении «построить в Приморье центр для хранения ядерных отходов обеих сторон».

«Приморье не ядерная помойка Японии! Это касается каждого из нас!» — заявила в своей петиции Анастасия Гриненко, и к концу первой рабочей недели ее призыв выразить протест поддержало почти 25 тысяч человек. Часть жителей региона намерена идти и дальше, собирая через социальные сети митинг на вечер 26 января. Акция, если она действительно состоится, стартует с той же площади Борцам за власть Советов, где в прошлом году не единожды собирались недовольные результатами губернаторских выборов…

О том, чего не было

С чего вдруг Приморье, едва-едва оторвавшись от новогоднего оливье и фейерверков, уже намерено перекрывать дороги и показывать властям, что «с мнением людей нужно считаться»? Почему депутат от ЛДПР Андрей Андрейченко пишет обращение к курирующему Дальний Восток вице-премьеру Юрию Трутневу, грозя тем, что размещение хранилища радиоактивных отходов близ населенного пункта вызовет «как минимум массовые протесты, как максимум — глобальный отток населения»? Зачем, наконец, губернатор Олег Кожемяко срочно едет на место, где уже начал строиться пресловутый ядерный центр, и там выслушивает объяснения Константина Сиденко, директора «Дальневосточного центра по обращению с радиоактивными отходами» («ДальРАО», входит в «Росатом»), из-за модернизационных планов которого и начался весь сыр-бор?

Ответ на все эти вопросы до обидного прост: в эпоху взрывного распространения информации без ее проверки на адекватность жертвами любого информационного вброса в одночасье становятся тысячи людей.

И эта взрывная информационная волна не щадит никого: ни простого обывателя, вдруг узнающего о нависшей над ним и его детьми «смертельной опасности», ни высокопоставленного чиновника, вынужденного оправдываться за то, чего не было и не будет.

Катализатором нынешнего ажиотажа стало в общем-то безобидное сообщение ТАСС, чьи журналисты наткнулись на страницах официального интернет-портала правовой информации, где любые нормативно-правовые акты появляются первыми, на распоряжение правительства России. В нем было сказано, что Кабмин одобрил проведение между госкорпорацией «Росатом» и российско-японским Комитетом по сотрудничеству в целях содействия в области ликвидации ядерного оружия «переговоров о заключении исполнительного соглашения о сотрудничестве по строительству Регионального центра кондиционирования и долговременного хранения радиоактивных отходов в Приморском крае».

Никакого разъяснения смысла переговоров, как и какой-либо истории Регионального центра кондиционирования и долговременного хранения радиоактивных отходов, сообщение ТАСС не содержало. А зря.

Спустя всего неделю захваченные информационным шлейфом несуществующего «ядерного могильника» директор «ДальРАО» Константин Сиденко и его главный инженер Валерий Панин наперебой вынуждены объяснять (кто губернатору, а кто и разгневанным жителям Приморья на пикете, спешно организованном КПРФ): никаких радиоактивных отходов из Японии Россия не ввозила и ввозить не будет. «Звучащие сегодня заявления о том, что Приморье будет превращено в "радиоактивную свалку" для приема радиоактивных отходов из Японии, не имеют под собой никаких оснований. Как минимум это запрещено российским законодательством»,— говорит Константин Сиденко. «Мы работаем с Японией более 20 лет, имеем большой, колоссальный опыт. И ни разу, никогда ни со стороны японского правительства, ни его представителей не звучали даже какие-то намеки, мол, возьмите наши отходы»,— вторит Валерий Панин.

При чем же здесь тогда Япония и какие у «Росатома» дела в Приморье?

Последним договоренностям России и Японии о сотрудничестве в сфере обезвреживания опасных радиоактивных отходов — больше года. С 2017 года «Росатом» и Агентство по атомной энергии Японии работают над технологиями нейтрализации минорных актинидов — основных источников радиоактивности отходов, остающихся после переработки отработавшего ядерного топлива. Способом переработки является трансмутация — «пережигание» наиболее опасных радионуклидов в ядерных реакторах на быстрых нейтронах или с помощью ускорителей.

Но установки, способные производить трансмутацию, очень далеки от Дальнего Востока: они расположены в Обнинске и НИИ атомных реакторов в Димитровграде. В Приморском крае у «Росатома» действует только центр «ДальРАО».

Центр занимается работами по обращению с отработавшим ядерным топливом, отходами, накопленными в процессе деятельности военных и гражданских судов, включая АПЛ Тихоокеанского флота (ТОФ), и экологической реабилитацией опасных объектов. У предприятия две промышленные площадки — в бухте Разбойник и бухте Сысоева. В первой хранятся отработанные ядерные отходы и размещен пункт изоляции авариных атомных подлодок. Во второй развернута береговая техническая база ТОФ.

О том, что было

Именно с береговой технической базой (БТБ) связана единственная в истории Приморского края трагедия, связанная с атомом. 10 августа 1985 года произошла катастрофа на АПЛ К-431, стоявшей на операции по замене активных зон (АЗ) двух реакторов в бухте Чажма. Вот как вице-адмирал запаса Виктор Храмцов, тогдашний командующий 4-й флотилией АПЛ, в состав которой входила и К-431, вспоминал эту аварию в военно-техническом альманахе «Тайфун» в 1999 году.

«В начале августа офицеры перегрузочной команды благополучно заменили A3 на одном реакторе, а при перегрузке 2-го произошло ЧП.

Когда в реактор загружены все элементы A3, его крышка ставится на место, обтягивается, затем реактор проверяется "на гидравлику", то есть проводятся гидравлические испытания с определенным давлением. Кормовой реактор этого испытания не выдержал, потек при давлении, в три раза меньшем спецификационного. Об этом ЧП следовало немедленно доложить по команде и оперативной службе вплоть до ГТУ ВМФ, но офицеры перегрузочной группы решили не докладывать.

Была пятница, 9 августа 1985 года. Они решили в субботу, 10 августа, перейти на АПЛ и "втихую" устранить причину. А причиной ЧП стал посторонний предмет, попавший на уплотнительное медное кольцо. Офицеры решили поднять крышку реактора, очистить кольцо, поставить крышку на место и вновь провести гидравлическое испытание. Будет все нормально — и концы в воду. Они были уверены, что все пройдет гладко.

Наступил этот роковой день. 11 офицеров перегрузочной команды сняли крепления с крышки реактора, и кран плавучей мастерской начал поднимать ее. Рассчитав расстояние, на которое кран мог поднять крышку так, чтобы не началась цепная реакция, офицеры не знали, что вместе с крышкой вверх пошла компенсирующая решетка и остальные поглотители. Создалась критическая ситуация, дальнейший ход событий зависел от малейшей случайности. И она произошла.

Крышка с компенсирующей решеткой и поглотителями висела на кране, а кран стоял на плавмастерской, которая могла качнуться в ту или иную сторону, то есть еще более поднять крышку на пусковой уровень или опустить. Как раз в тот момент с моря прибыл торпедолов и на скорости в 11–12 узлов прошел по бухте — несмотря на предупреждающие сигналы на брандвахте! От торпедолова пошла волна, качнувшая плавмастерскую с краном. В результате крышка реактора была выдернута со всей системой поглотителей на еще большую высоту, и реактор вышел на пусковой уровень. Произошла цепная реакция.

Выделилось огромное количество энергии, произошел выброс всего, что было в реакторе, над ним и рядом с ним вверх. Перегрузочный домик сгорел и испарился, сгорели в этой вспышке офицеры-перегрузчики, кран на плавмастерской вырвало и выбросило в бухту. Крышка реактора весом в 12 тонн вылетела (по свидетельствам очевидцев) вертикально вверх на высоту несколько сот метров и снова рухнула вниз на реактор. Потом она свалилась на борт, разорвав корпус ниже ВЛ. Вода из бухты хлынула в реакторный отсек. Все, что было выброшено в момент взрыва, легло на К-431, К-42 (стоявшую рядом ремонтировавшуюся другу АПЛ), ПМ-133 (плавмастерскую), дозиметрическое судно, акваторию бухты, пирсы, завод, сопки и поселок…»

О трагедии в бухте Чажма стало известно многие годы спустя, а тогда, в 1985-м, история ушла в архив.

30-й судоремонтный завод, у пирсов которого взорвалась К-431,— до сих пор градообразующее предприятие для приморского поселка Дунай, входящего в закрытое территориальное образование (ЗАТО) Фокино, главную базу ВМФ в Приморье. Дела здесь идут не сказать чтобы плохо — упав с 10 тысяч человек в 90-х до 7,3 тысячи к 2014 году, постоянное население Дуная последние годы чуть-чуть прирастает. Однако ядерная тема тревожит Приморье с конца 70-х — с тех самых пор, как здесь сформировалась флотилия атомных подлодок. И пусть о ЧП в Чажме и не писали СМИ, но радиационный фон Дуная, как говорят, не пришел в норму до сих пор. Вот, наверное, почему любые намерения «Росатома» относительно объектов в Приморье, попадающие в СМИ, неизбежно вызывают разговоры о просачивающихся в районе бухты Сысоева радиоактивных грунтовых водах, радиации, поражениях щитовидной железы, раке и прочих «прелестях» ядерных утечек.

Проблему утилизации ядерных отходов ТОФ без модернизации имеющихся мощностей не решить

Фото: РИА Новости

О том, что будет

В составе Тихоокеанского флота продолжают действовать АПЛ, содержимое реакторов которых нужно утилизировать. Этим и занимается «ДальРАО», в 2000–2018 годах отправивший из Приморья 43 эшелона отработавшего ядерного топлива и более 150 радиоизотопных термоэлектрических генераторов (РИТЭГ, источники электроэнергии на основе стронция-90 для необслуживаемых автоматических средств навигации — световых маяков, радиомаяков, светящих знаков).

Сейчас центр обеспечивает хранение в бухте Разбойник в Приморье реакторных блоков АПЛ и блок-упаковок судов атомного технологического обслуживания и большого атомного разведывательного корабля «Урал». В 2017 году к ним присоединились 12 блоков с Камчатки, в 2018-м «ДальРАО» выгрузил твердые радиоактивные отходы из хранилища в Вилючинске (база АПЛ Тихоокеанского флота на Камчатке) и вывозить их оттуда в бухту Сысоева закончит лишь к 2026 году.

Накопленные отходы нужно не просто хранить, но и как-то перерабатывать.

В октябре 2018 года контракт на постройку Регионального центра кондиционирования и долговременного хранения радиоактивных отходов на базе «ДальРАО» выиграло АО «Федеральный центр науки и высоких технологий "Специальное НПО «Элерон»"», объявившее цену в 589 млн рублей. Согласно плану-графику, являющемуся частью закупочной документации, основные сооружения центра, «здание 100. Технологический корпус по переработке и кондиционированию РАО», «здание 100/1. Хранилище кондиционированных РАО» и «здание 101. Пункт хранения ОНАО» необходимо построить к концу IV квартала 2019 года. К этому же сроку должны быть проложены все наружные сети. На 2020 год останутся работы по благоустройству, озеленению и прочие работы.

Роль Японии в строительстве центра проста: соседнее государство намерено предоставить около 1 млрд рублей России для закупки самого современного оборудования для строящегося центра. Учитывая давние связи двух стран в сфере атомной энергетики, а также их близкое расположение, ничего предосудительного в том, что Япония готова потратить средства на безопасное хранение российских РАО, в общем-то, нет.

В самом «ДальРАО» объясняют, что, когда Региональный центр кондиционирования и долговременного хранения радиоактивных отходов в Приморском крае заработает, он сможет перерабатывать по 1,5 тонны твердых отходов в год. Все имеющиеся в Приморье 40 тысяч кубометров отходов будут обработаны и вывезены за пределы Дальнего Востока к 2030 году. На месте останутся только законсервированные реакторные отсеки АПЛ, остатки топлива в которых распадутся через несколько десятилетий.

Данных за 2018 год по «ДальРАО» в открытом доступе еще нет. На конец 2017 года центр, согласно его экологической отчетности, оперировал 188 кг отходов 1-го класса опасности и 860 кг — 2-го класса. Отходов 3–5-го классов опасности на предприятии было накоплено еще более 6,5 тысячи тонн. К концу 2017 года 6,43 тысячи тонн было передано на обработку, почти 38 тонн — на обезвреживание, 55 тонн — на захоронение, 2,2 тонны — на утилизацию. Утилизировано 1,14 тонны. Исходя из этой статистики, подавляющее большинство ядерных отходов перерабатываются, чтобы отправиться дальше. Но куда?

По действующему законодательству, после переработки отходы должны паковать в контейнеры и отправлять за пределы Приморья — в распоряжение ФГУП «Национальный оператор по обращению с РАО». Отходы 1–2-го классов опасности положено изолировать в пунктах глубинного захоронения. В России таких пока нет. Отходы 3–4-го классов можно изолировать в приповерхностном пункте окончательной изоляции в Новоуральске (Свердловская область). 5-й класс — жидкие радиоактивные отходы, 6-й — отвалы горнорудной промышленности с повышенным радиационным фоном. Для отходов 5-го класса в России есть три пункта хранения — вблизи городов Димитровград, Северск и Железногорск. Еще несколько проектов, в том числе для хранения отходов 1–2-го классов, на стадии разработки. Но ни одной такой площадки на Дальнем Востоке в ближайшие годы не появится.

К сожалению, ни у одного жителя Приморья из числа подписавших петицию против «ядерного могильника», не нашлось ни свободного времени, ни желания, чтобы изучить вопрос, заглянув хотя бы в Google. С одной стороны, это нормально для современного человека, получающего информацию в режиме «много листать и лишь изредка — нажать». Но сложившаяся ситуация делает любой информационный импульс, даже основанный на бреде, по масштабу и скорости распространения последствий крайне токсичным. Современным российским политикам научиться работать с электоратом, подверженным угрозе такого заражения, еще, похоже, только предстоит.

Дмитрий Щербаков

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...